«Мы кидаем камни в этот пруд, а потом волны уходят очень далеко» — Антон Картавин

Путь активиста в большую политику города

|

Автор: Ангелина Рощупко

В продолжение серии интервью о коалиции «Новосибирск 2020» мы пообщались с Антоном Картавиным — муниципальным депутатом Городского совета Новосибирска. Ранее мы брали интервью у его коллег Светланы Каверзиной и Хельги Пироговой


Антон Картавин — уличный активист, который прошёл долгий путь, чтобы стать депутатом. Участвовал в предвыборных кампаниях и в акциях протеста. В 2020 году стал муниципальным депутатом в Горсовете Новосибирска от коалиции «Новосибирск 2020» по 25 округу. Он совмещает свою деятельность в Горсовете Новосибирска с работой в геологической компании.


Вообще, этот навык, разговаривать с человеком на улице, вырабатывается на практике. Никакая книжка умная тебя этому не научит.


Светлана Каверзина, Хельга Пирогова и Антон Картавин. Фото из соцсетей


Антон, вы совмещаете свою работу в геологической компании с политической деятельностью. Скажите, не мешает ли одно другому? 


У каждого должно быть хобби, иначе жизнь становится слишком скучной. Скорее это меня дополняет. Последние 6 лет я руковожу компанией и являюсь одним из собственников. Я не рядовой сотрудник, от этого мне намного проще. Надавить на меня, чтобы я не занимался политической деятельностью — невозможно. По возможности стараюсь заниматься и работой, и политикой. У депутата может быть до 10 помощников в штате — есть возможность делегировать. 


— Вы были наблюдателем на федеральных выборах ещё в 2012 году. По вашему мнению, фальсификации тогда и в этом году в Государственную Думу отличались размахом? 


Новосибирск не склонен к фальсификациям выборов как таковым. Как правило, здесь любые нарушения происходят до избирательных участков. Недопуск кандидатов, снятие по подписям, чёрные технологии. За исключением некоторых участков, где голосуют военные, например, там всякое случается. В самом Новосибирске фальсификаций при подсчёте, честно говоря, нет. Могут скупать голоса — странные люди думают, что они купят у пятерых бомжей голос. Я 10 лет здесь занимаюсь наблюдением. От рядового до организатора. Нарушения массово в Новосибирске не происходят. В области — да. 


В 2015 году вы участвовали в праймериз от Демократической коалиции.Что вам дал этот опыт? 


Я занял четвёртое место на праймериз. Соответственно, я первый избирался в территориальную группу. Это неплохой бонус. Я выбирал себе лучшую часть города. Если бы мы набрали тогда хотя бы процентов семь, то я бы стал депутатом ещё в 2015 году. К сожалению, нас тогда на выборы не допустили, посчитали, что наши подписи «какие-то не такие». На тот момент я уже года два был уличным активистом, помимо наблюдателя. В целом, умел говорить с людьми о политике на улице. Просто останавливаешь человека, спрашиваешь, как тебе наша политика? Это не так-то просто. 


Я участвовал в сборе подписей. Вместе с волонтёрами мы собрали около 10 тысяч. Стоял рядом с волонтёром, агитировал. Я знаю, что это были отличные подписи. Люди сами их оставляли, мы проверяли паспорта. Единственное, мы с тех пор стали уже более учёными, мы сейчас паспорта фотографируем, для желающих видео записываем, раньше этого не делали. В принципе, и так достаточно. Я лично держал паспорта в руке, я знаю, что человек настоящий. 


Вообще, этот навык, разговаривать с человеком на улице, вырабатывается на практике. Никакая книжка умная тебя этому не научит. Ты не сможешь вести кампанию, если ты не можешь говорить с людьми о политике. Причём не с экранов телевизоров, не с помощью журналистов; этого недостаточно. Вы должны уметь говорить лично интересно и увлекательно. Люди должны хотеть тебя слушать, загораться идеей. Только практика. В этом мне и помогла кампания 2015 года очень сильно.


Сейчас это уже вошло, что называется, «в моду». Политиков сажают, заставляют уехать, выплачивать штрафы.


Антон Картавин, Сергей Бойко с женой и ребёнком, Хельга Пирогова. Фото из соцсетей


Давления на кандидатов не от правящей партии стало жёстче?  


Сейчас люди массово уезжают. И, в целом, я их понимаю — давление большое. Я встречался недели две назад с Сергеем Бойко. Запостил фотографию в социальных сетях. Меня и Хельгу Пирогову теперь полощут в местных Telegram-каналах, какие мы нехорошие люди. Поэтому да, всякого сейчас хватает. Заводятся уголовные дела. Про административные я вообще молчу. Это уже вообще никто не считает за серьёзное дело. Раньше, в 2015 году, такого не было. По крайней мере массово.


История, если вы посмотрите, когда на Леонида Волкова завели уголовное дело, где какой-то товарищ пытался прорваться к Алексею Навальному и задать вопрос. Леонид его оттеснил. Оказалось, что это журналист из «Life news», при нём были какие-то корочки. Леонид якобы повредил микрофон, но в ходе экспертизы подтвердилось, что микрофон повреждён не был. Суд это признал, на сколько я помню, довольно чётко. И было такое уголовное дело, довольно редкая статья. Тогда в 2015 году это было такой дикостью, что политика могут пытаться посадить, большой штраф заставить его выплатить. По сути за его деятельность. Сейчас уже никого этим не удивишь. Сейчас это уже вошло, что называется, «в моду». Политиков сажают, заставляют уехать, выплачивать штрафы.


На мне и местном активисте Тимуре Ханове висит гражданское дело: 3 миллиона рублей за январские митинги. За работу МВД сверхурочные. Я на этом митинге не был, я был в спецприемнике. МВД поработало и решило, что его работа стоит 3 миллиона рублей. Работали в выходной день, могли бы дома сидеть. 


— Вы будете открывать фандрайзинг на покрытие штрафа?


— Да, но пока судебное дело не очень быстро движется. Мне кажется, что судья сам чего-то ждёт. Вдруг ветер перемен подует и ему не нужно будет рассматривать. Может быть дело так и будет тянуться годами.


Потом уже в 2011 было ясно после «рокировки», что страна идёт куда-то не туда.